Выпуск 16 (33)
Из Боровска Циолковский с семьей переехал в губернский город Калугу. И мы отправляемся гулять по местам, связанным с биографией ученого.
Сам Циолковский вспоминал, что Калуга после уютного небольшого Боровска показалась ему огромной. Еще бы – широкие улицы, просторные Торговые ряды, богато украшенные церкви и соборы, многоэтажные дома.
Домик, который поначалу сняли Циолковские, был невелик, но стоял недалеко от центра, с видом на красивую Георгиевскую церковь.
Конечно, съемные квартиры – это не то, что собственный дом. И после 12-ти лет жизни в Калуге ученый смог наконец скопить денег на небольшой домик у реки, на тогдашней окраине города. Улица тут спускается вниз так круто, что зимой можно было, наверное, кататься по ней на санках. Дом сначала был одноэтажным, но после наводнения 1908 года его ремонтировали, а заодно надстроили вторым этажом и расширили. Сейчас это главный дом-музей Циолковского, по праву главный – в нем он прожил дольше, чем где-либо еще.
В доме-музее нас встречает правнучка Константина Эдуардовича, Елена Алексеевна Тимошенкова, которая много лет заведует домом-музеем.
Ее рассказ – бесценные факты и воспоминания, оставленные членами семьи ученого.
Решение о создании музея было действительно очень быстрым и достаточно неожиданным для родных. Поэтому это было здорово, что уже в первую годовщину смерти ученого, 19 сентября 36 года, музей был открыт. Жена Константина Эдуардовича, его дочери, они решили всю обстановку кабинета, в котором прошли последние полтора года жизни Циолковского, передать сюда, в музей, личные вещи, библиотеку, инструменты, мебель, все, кроме рукописей, потому что рукописи были увезены в Москву.
Музей был открыт, сюда пришли… для Калуги пришло огромное количество людей, потому что многим было непонятно – а почему именно Циолковского? Он же был человек достаточно закрытый. Кто-то знал его как учителя, кто-то вместе с тем катался на велосипеде. С кем-то он там пересекался в городском парке, когда слышал, приходил слушать военный оркестр. И вдруг этому человеку создается музей. Поэтому кто-то с интересом, кто-то с любопытством. Но музей, открытие музея состоялось, открывал его знаменитый полярный летчик Михаил Иванович Водопьянов. Ну и вот так музей заявил о своем существовании.
Обстановка второго этажа, его кабинета, мастерской, собственно, не менялась все годы существования музея. Поэтому мы в этом плане, конечно, уникальные.
Есть предметы, объекты музейные, которые запоминают все. Прежде всего, это крутая лестница, которую когда-то в доме называли просто «крутой», «для дедушки», Константина Эдуардовича, потому что она рассчитывалась по его росту. Расстояние между ступенями равно было ширине его шага. А уже в 60-е годы первые наши космонавты назвали ее космическим трапом, сказали: только у нас ступенек побольше, здесь девять, а у нас 14. Поэтому мы ее представляем как «космический трап».
Конечно, слуховые трубы Циолковского, «слухачи», как он называл, потому что это… Ну, это предмет, который нигде никогда больше увидеть невозможно. Это его спасение при общении с людьми, им сконструированное, им сделанное, им проверенное и находящееся во всех комнатах дома, чтобы при необходимости всегда быть под рукой.
Кабинет уцелел не весь. Дело в том, что это был октябрь-ноябрь-декабрь, фашистам было холодно, поэтому в печах горело все, что могло гореть. То есть были уничтожены многие деревянные модели, сделанные руками Константина Эдуардовича. Даже модель дирижабля, одна из моделей дирижабля – у нас свидетель той давней истории, потому что фашисты использовали ее как мишень. Поэтому до сих пор, несмотря на все как бы старания реставраторов за много лет, следы от штыка, следы от пуль здесь у нас, в общем, можно увидеть.
Самое главное – вот этот дом, который 30 лет жил вместе с Циолковским, жил вместе с его родными, который впитал в себя, наверное, его надежды, его беды, его проблемы и чуть-чуть его триумф. Поэтому, наверное, обстановка может меняться, но дом – он все это сохраняет.
Со второго этажа открывается «дверь в космос» – простая деревянная дверь на крышу первого этажа. Отсюда Циолковский наблюдал звезды, отсюда открывается и вид на весь двор дома – с колодцем и кустами сирени, главный куст посажен еще самим ученым.
Кстати говоря, домов, отмеченных как «дом Циолковского», в Калуге сохранилось несколько, и их порой путают с домом-музеем. Если пройти по улице Циолковского от дома 79 – от музея, то сначала, на перекрестке с улицей Королева, можно увидеть новый памятник – естественно, Королеву и Циолковскому, – интересный, нестандартный.
Хотя пока биографам не удалось найти свидетельств о том, что Циолковский и Королев тесно общались лично, но видеться они виделись. И, конечно, Королев считал Константина Эдуардовича своим учителем. Елена Алексеевна рассказывает об их встрече:
Это была не личная встреча, это просто, когда Циолковскому исполнялось 75 лет, эта дата очень торжественно отмечалась в Москве в Колонном зале. Потом была встреча с молодыми ракетчиками, и одним из присутствующих молодых ракетчиков был Сергей Павлович Королев, Фридрих Артурович Цандер, молодые инженеры. Вот тогда они видели Циолковского перед собой, могли задать ему вопросы, что-то рассказать, о чем-то там расспросить. Вот такая встреча была.
А в самом начале улицы, под номером один, стоит последний дом ученого, который подарил ему горсовет Калуги. Там и по сей день живут потомки Константина Эдуардовича.
А совсем рядом, посреди круглого сквера Мира, установлен грандиозный памятник Циолковскому – ученый стоит рядом с устремленной ввысь ракетой и смотрит вдаль, словно в будущее.
Еще один домик, где жили Циолковские, на Георгиевской улице, пока что не отреставрирован. А ведь именно о нем друзья ученого говорили, что когда-нибудь этот домик накроют стеклянным колпаком для сохранности. Может быть, это впереди.
Константин Эдуардович остался в Калуге навеки.
Памятник над его могилой – высокая стела в парке около грандиозного калужского Музея космонавтики. Очень символично, ведь весь музей – это продолжение и развитие многих идей Циолковского.
Окончание нашей прогулки по Калуге космической – в следующем выпуске.