Выпуск 5 (22)
Просыпаться в деревенском доме, рано утром, когда орут петухи, и можно спокойно выпить кофе, глядя в окно, – это то, за что я люблю путешествия и такие места.
Потом мы еще насобирали яблок и слив в дорогу – и покинули Тарханы, выехав обратно в Тамбовскую область.
Ужасную дорогу объехали через Белинский, по совершенно пустой и прекрасной дороге. Там есть усадьба Белинских, но неистового Виссариона мы отложили на потом – впереди была очень длинная дорога через несколько старинных городков.
Первым был Чаплыгин.
Он реально поразил. Чистый, уютный, живой, благополучного вида городок, ухоженный, практически без убогих облезлых избушек.
У парка множество скульптур, изображающих героев мультиков.
Музей героев, музей купечества, ну и музей в палатах Меншикова. Собственно, откуда тут палаты Меншикова? Все очень просто. Петр Первый этот городок Меншикову подарил. И назывался городок тогда не Чаплыгин, а Ораниенбург – сложное название люди вскоре переиначили в Раненбург.
С другой стороны парка – конный парный памятник Петру и его верному Алексашке. По иронии судьбы Меншиков после смерти Петра здесь же в собственной крепости сидел в заточении некоторое время.
И еще тут много кто сидел. В том числе была печальная история, сюда сослали совсем еще ребенка, свергнутого царя Ивана Шестого, несостоявшегося русского правителя. Ему тоже поставлен памятник, грустный такой, рядом с Петром.
Самое высокое здание Раненбурга вы сразу заметите. Это стройный и красивый Троицкий собор. Он виден практически отовсюду. Собор строили в начале 19-го века больше 10-ти лет, но старались не напрасно – храм получился великолепным, так сказать, с губернским размахом. Колокольня у него высотой больше 70 метров, а шпиль – целых 22 метра!
От Чаплыгина, бывшего Раненбурга, недалеко до станции Лев Толстой. Это бывшее Астапово, станция, в 1910 году прогремевшая на весь мир. Здесь по пути в город Козлов (он же Мичуринск) сошел с поезда заболевший Толстой вместе с дочерью Александрой и врачом Душаном Маковицким…
Изумленный начальник станции Иван Озолин распорядился немедленно приготовить для Толстого лучшую комнату в своей квартире. Толстой еще чувствовал себя достаточно бодро, даже попросил поставить кресло в комнату – для работы.
Здесь писатель провел свои последние дни, здесь и умер 7 ноября (20 по новому стилю). После смерти Толстого Озолин оставил комнату в полной неприкосновенности. Много лет эту комнату хранили другие начальники станции, а потом, в 1946-м, все здание стало полноценным музеем.
Здесь много интересного, есть и подлинные вещи Толстого, в которых он ушел из дома – рубаха, носки…
Музей очень доброжелательный. Мы успели в него заскочить буквально как на подножку поезда – в последние 20 минут. Сильное впечатление.
Еще одно сильное – социальная реклама на улице поселка: «Я люблю Лев Толстой!» И Александр Пушкин тоже люблю, да.
В 30 км отсюда на берегу Дона – городок Данков. Маленькая-премаленькая старая часть с парой храмов и оставшимися старинными домиками. Котов много везде.
В центре большой солидный собор, немного напоминающий Храм Христа Спасителя в Москве, и еще есть «Подкова из Данкова», помогающая запомнить правильное ударение.
Данков – городок симпатичный и очень подходящий для остановки на длинном пути. В нем мы и заночевали.